«Нас почитают умершими, но вот, мы живы»

  • 2,5K Просмотров
  • Последнее сообщение 11 апреля 2010
Geo написал 11 апреля 2010

«Нас почитают умершими, но вот, мы живы» (2 Кор 6:9)

«Ограненные скалы Солима над лоном могильного дола; ограненный шатер Арарата, что храм о кровле островерхой.

И горе, и древнее горе...»

С. С. Аверинцев, «Плач»

Владимир Акопджанов

Надоело быть унылым страдальцем. Хватит плакать. Все эти пассажи о черно-алой ленте страданий, вплетенной в трагическую судьбу народа; о черно-карих больших глазах детей Хайка, что хранят в себе отблеск грусти, даже когда лицо озарено улыбкой. Банально и надоело. Мне не нравится слово «многострадальный». Хватит. Давайте о другом. Ну зачем вновь и вновь о боли? Неужели армян всего мира и связывает только это… Геноцид? Мы надоели уже всему миру и самим себе плачами, как будто все, что может ассоциироваться с армянами, заключено в трауре; как будто нет Сарьяна и Рослина , Хачатуряна и Комитаса , Чаренца и Кучака , Амбарцумяна и Давида Анахта . Живопись, музыка, поэзия, наука — пусть они говорят о нас, а боль надо спрятать поглубже от мира и от себя… Так хочется чего-то другого. Радостных встреч молодежи, деловых встреч бизнеса, азартных встреч спортсменов, чтоб диаспора занялась чем-то… иным. Нет, конечно, забывать о Геноциде нельзя, надо помнить… отмечать, но тихо, как семейную траурную дату… Как-то так задумываясь о нас, о нашей самоидентификации (модное словечко). И, казалось бы, все в вышесказанном верно, и что-то не так с этим другим, иным. Сама картина не складывается. Мои братьи и сестры из Армянской Апостольской Церкви, — я имею в виду именно близкий круг, а не вообще Церковь, — так не ноют они, не посыпают голову пеплом 24-го апреля. Не ноет и не плачет моя подруга А. Вот, в рабочем ежедневнике у нее всегда с собой фото прадеда и прабабушки, черно-белое, сделанное в ателье. Добрая светлая фотография. Он — статный, красивый мужчина в форме-сюртуке смотрителя училищ, со знаками отличия. Она — элегантная и очаровательная; платье и прическа по моде. Изысканность интеллигенции начала XX в. Молодая прекрасная пара. Надпись: «Карс, 1913 год». В том году Карс был российским, армянским. И Масис был нашим, тоже... Через два года всех армян Карса вырежут, почти всех — и Карса, и близлежащих деревень, городов, и по всей Западной Армении. Кто-то выживет и еле живой превратится в голодного, лишенного всего изгнанника… А перед глазами фотография. Что стало с ними? С ее прадедушкой и бабушкой? Страшно спросить… Страшно потому, что моя семья бежала из Баку, где в конце ХХ в. вновь разгорелся негаснущий уголек Геноцида… Страшно потому, что хорошо знаю ответы… И потому не задаю вопрос о судьбе красивой пары на черно-белой фотографии из Карса 1913 года. И улыбка с лица не сходит, но в глазах боль… Хочется иного, другого? Не другой ли, иной Судьбы? Нет! Слишком уж это наша судьба, и она не только горестная… Была бы иная — значит просто не наша. И, может, и вправду мы похожи — дети Хайка и Авраама? Ведь не спроста армянин написал сценарий к лучшему фильму о зверстве и человечности в судьбе еврейского народа — «Список Шиндлера». Ведь армянин в столице своей освобожденной Родины смотрит на гору-святыню так же, как еврей в столице своей освобожденной Родины, и не может взойти на нее. Масис и Сион — святые вершины, рукой подать — и не дотянуться. И это ощущение Родины — сакрально-национальное. Возможно, после 1918 года и русские эмигранты испытывали это же религиозно-национальное чувство по отношению к России… В наших же народах это восприятие живет веками. Потому и наша вера столь национальна. Армянскую Церковь (ААЦ) часто называют зараженной филетизмом . Скажу больше, некоторые прихожане такой ее и считают, выдумав какое-то, отличное от других, «армянское христианство». Конечно, ААЦ не страдает ни в богословии, ни на практике этим недугом. Однако в условиях Рассеянья, сопряженного с превращением Родины в сакрально-национальный символ (реально-историческая территория по большей части — это загаженные поруганные руины, к которым доступа нет), Церковь приобретает особые свойства. Храм для христианина (синагога для иудея) становится еще и тем местом, где чувствуется Родина. В доме молитвы собраны те, кому не надо объяснять, что это за грусть в глазах, по ком эта грусть, и не надо скрывать свое истинное Я, свои привычки, традиции, свой язык. Зато можно на время забыть традиции новой родины и, вздохнув, улыбнуться и вспомнить радостное! Уверен: русские эмигранты начала прошлого века также шли в православный храм, чтоб помолиться и обрести часть утерянной ими России, шли, как в остров-крепость Русского мира.

«...И струятся слезы Рахили, и слезные, темные очи горчайший дым разъедает, дым от жертвы всесожженья, и облак черный склубился окрест неприступной тайны, куста, что горит и не сгорает...»

И если и вправду горе задело судьбу каждой семьи, то это стоит понять, необходимо понять! А не ограничиться вопросом: плакать — не плакать. Потому что мы христиане. Потому что невольно смотрим на небо и задаем вопросы. За что? Почему Ты допустил? Где Ты был? Вопрос, который задаем мы в отчаяньи богооставленности, — часто задает этот вопрос и палач, потерявший в себе последние остатки образа Божия… Глумясь, убивая и насилуя, фашист и турок-насильник спрашивают: «Где ваш Бог?» Эти вопросы задал и я себе. Задал не сразу. Мне повезло несказанно: погромы и резня армян в Баку прошли отчасти мимо, как бы стороной. Господь соорудил для меня крепость, ограждающую от страшного мира, и имя этой крепости — мои родители, чья любовь и забота уберегли разум от того, что творится вокруг. Однако со временем в жизни начали появляться свидетели. Это были и книги о Геноциде, и симпатичная русская девушка, с которой разговорился в автобусе. Она родилась в Баку, и в ее дом ворвались, завели будильник и семью поставили перед выбором: исчезнуть через пять часов или ожидать погрома (так поступали со многими семьями). И дядя Саша, очевидец сумгаитской резни, и многие другие… И меня, приходящего в то время к Богу, начали мучить вопросы: «за что?» и «почему именно с нами?». Думаю, и еврейские подростки в какой-то момент так же с недоумением взирают на небеса и ищут ответов. Ну что же такого сделали наши отцы, что Бог попустил такое? Ведь весь ад зверств фашистов и турок-насильников настолько выходит за все рамки человечности, разумности, так что задумываясь и пытаясь осознать это, теряешь мысль в непроницаемой черной злобе ненависти к Богу и человеку. И многие отступают от своего народа: страх, стыд заставляют ассимилироваться с другими… «Да, папа — армянин, а я — русский, француз, немец… Да говорю же вам, я не армянин». Другие превращаются в крепких националистов. Одни теряют веру, другие крепнут в ней… Многие находят свои ответы на эти вопросы. Вот и я нашел свой ответ. «Если бы не Господь был с нами, когда восстали на нас люди, то живых они поглотили бы нас, когда возгорелась ярость их на нас...» (Пс 123:2-5). Как точно фашисты и турки подобрали момент. Весь мир был занят своими делами, своими границами, стратегическими интересами, своей войной; искали союзов и альянсов. Мировому сообществу, великим державам было не до каких-то там жертв, маленьких чужих народов. И лишь единицы подавали свой голос. А ведь шли мировые войны. Ну, что там армяне, когда Германии нужно поддержать союзную Порту, да и Антанте с Советской Россией после падения османов армяне лишь разменная третьесортная карта… Ну, чего так переживать из-за Хрустальных ночей… Ну, погромили так жидов, повзрывали синагоги… Новая мировая война вот-вот грянет… Не до евреев… Или еще страшнее: «сами виноваты». «Когда возгорелась ярость их на нас», если бы не Ты, «они поглотили бы нас»… Ты был рядом, — иначе армянский «вопрос» был бы решен — окончательно и бесповоротно, раз и навсегда. И те, кто разожгли богоборческий огонь, сожгли бы все и вся. Палачи турецкие, палачи НКВД, палачи Освенцима, палачи Руанды, Камбоджи ради «великих прогрессивных идей» приносили богоборческие жертвы. Сколько раз черный едкий дым от пожирающего жертвы пламени грозился затмить Свет Небес? Но Ты был среди Своего народа. Господь не Будда, Он никогда не предлагал избежать или спрятаться от боли. Сын плотника из Галилеи познал всю реальность унижения, предательства тех, кому помогал каждый день и с кем разделял хлеб, страдания и страх смерти и самой боли от ужасной мучительной казни. Он не учил, как избавиться от боли, но Он разделял ее со Своими чадами… «Ради нас и спасения нашего ради», — говорит Символ веры. И становятся ясны слова Господа на кресте… «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Мф 27:46). Ты познал немыслимое для всех божков… Ты познал богооставленность. Как и Твои создания, Ты принял весь ад — не только боль физических мук, но и человеческого отчаянья. И не только раз, при Понтии Пилате. Но Сын Божий вновь и вновь распинался, вместе со Своими чадами… Я не знаю, почему Бог это попустил и почему именно на наши народы пал жребий Чаши. Но я точно знаю, «где Он был» в этот страшный момент. Он был между Своими, разделяя их участь. Знаю, что Он вновь и вновь молит пронести Чашу, всем сердцем желая, чтоб люди ведали, что творят, выбирали жизнь, а не смерть. Но Ты создавал не безвольных рабов, Ты наделил нас правом выбора и волей — а этот дар способности любить сопряжен с правом как на добро, так и на зло, на жизнь или смерть… И вновь Каин поднял руку на Авеля. Но куст, объятый пламенем, не сгорает, и «остаток пустит опять корень внизу и принесет плод вверху» (Ис 37:31). Мы не сгорели — остаток разросся, да еще как! Наша Диаспора — явление особое. В отличие от понтийских греков и ассирийцев (турки уничтожали все исконное христианское население Малой Азии, и более 2 000 000 человек представителей этих народов пали жертвами или стали изгнанниками на чужбине), именно армяне создали, как и евреи, настолько яркую Диаспору. Именно нашим народам Господь благословил прорасти и зацвести в иных культурах. В науке, искусстве, производстве, армии творят представители народа, навсегда ставшие частью двух миров. Я не буду называть имена тех, кто, оставаясь сынами своего народа, связали судьбу с процветанием новой Родины. Этот феномен не может быть случаен. Как бы ни расцвел остаток, он неразрывно связан с огнем… В Иерусалиме кучка евреев, лишенная Лидера, наблюдала за казнью-катастрофой. Но отчаянье, боль, страх сменила радость от чуда Воскресения и неудержимое стремление возвещать эту радость миру. К диаспоре в Сирии и Греции, Риме и Персии, Армении и Аравии и т.д. шли они, чтоб свидетельствовать о Воскресении; о том, что принявших Иисуса ждет Воскрешение из мертвых и, больше того, наследие Царства Бога. Что все богоборческие планы тщетны, ибо «с нами Бог» и «Господь спасает». Св. Павел горел этой страстью поделиться Радостной Вестью о том, как меняется жизнь людей, подобных ему самому: «…во всем являем себя, как служители Божии, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах…» (2 Кор 6:4-5). И тут же: «Нас почитают умершими, но вот, мы живы»! Иисуса посчитали умершим, но Он воскрес, и тех, кто идет с Ним, считают умершими, но они воскресают… Лишенный всего, в чужой земле, в разрухе после Первой и в горниле Второй Мировых войн, посреди экономических кризисов, сексуальных революций, несмотря на все потери, наш остаток возрастал и приносил плоды веры. Там, где ступает нога армянина, армянина по духу, — там вырастает храм Господень. В любой стране мира диаспора благовествует самим своим существованием, своими храмами, посвященными Воплощенному и Воскрешающему Богу, самой своей жизнью свидетельствуя верно о ненапрасной надежде на вечную жизнь, о верности Бога Своим обетованиям, вопреки «гениальным» планам нас уничтожить. Мы, армяне, не безгрешны, не святы. Народ, как и любой другой, любой! И в этом отличие христианского от иудаистского самовосприятия в истории. Армяне не более богоизбраный народ, чем любой другой, потому как «Христос за всех умер» (2 Кор 5:15). Но пламя Геноцида и возрождение в Диаспоре наделили наши народы миссией — вновь и вновь напоминать миру о страшнейшем Огне, пожирающем миллионы жертв, и о кусте, что не сгорает, о верности Господа Своему Завету, о Надежде и Воскресении. И здесь нельзя не вспомнить вновь апостолов: «Да хвалится брат униженный высотою своею» (Иак 1:9), «хвалимся и скорбями» (Рим 5:3), «буду хвалиться немощью моею» (2 Кор 11:30). Вот здесь и понимаешь: «плакать — не плакать» — это иное, не христианское, не наше. Не жалости ради, не призывая к компенсации… не как слабые отверженные жертвы, говорим мы о своих скорбях, но, как апостолы, что хвалились своими скорбями, неразрывно связанными с Христом. Не верю в то, что напоминание о Мец Ехерне или Шоа — осознание этих трагедий — станет преградой к новым! Знаю и вижу: вновь и вновь богоборцы пытаются затмить Свет Небес едким дымом от страшных огненных жертв! Бакинская и сумгаитская резня — продолжение старого Геноцида, а Буденновск и Беслан — уже новая кровавая жертва! И что нас еще ждет впереди… Напоминать надо, своей жизнью напоминать. Чтоб все, кто «шумят, и (…) подняли голову; (…) составили коварный умысел и совещаются против хранимых Тобою; сказали: "пойдем и истребим их из народов (…)" сговорились единодушно, заключили против Тебя союз...» (Пс 82:3-6), — знали тщетность своих планов. Сораспятые со-воскресают! Орудие позорной казни Он вновь и вновь превратит в символ Славы и Спасения, которым мы будем хвалиться. И не зря хачкары изображают расцветающее из зерна дерево.

«...И струятся слезы Рахили, и слезные, темные очи горчайший дым разъедает...»

И я верю, что сказанное Господом о плаче Рахили сказано и Армении:

«удержи голос твой от рыдания и глаза твои от слез, ибо есть награда за труд твой, говорит Господь, и возвратятся они из земли неприятельской. И есть надежда для будущности твоей, говорит Господь, и возвратятся сыновья твои в пределы свои» (Иер 31:16-17).

Опубликовано в журнале «Дорога вместе» № 4/2009.

Vladimir написал 11 августа 2010

ПЛАЧ

Ограненные скалы Солима над лоном могильного дола; ограненный шатер Арарата, что храм о кровле островерхой.

И горе, и древнее горе:

запрокинуто над камнем горло уготованной жертвы, певчая гортань, где молкнет чудной молви щебет и лепет, и разбито крыло птичье, и круглая глава никнет на тонком стебле обреченном, отроческой вые Ицхака.

Кровь, на камни излитая в заколении вековечном, сама претворенная в камень, что крепче всех камней на свете:

не петушья кровь, не ягнячья, заповедная кровь человечья, от камней вопиющая к небу гласом уставного распева. Кровь детей Авраама, Гаика детей и Арама. Струями она струится, вопиет ко Отмстителю крови трубным зыком беззвучным, и сызнова, и вовеки,

и струятся слезы Рахили, и слезные, темные очи горчайший дым разъедает, дым от жертвы всесожженья, и облак черный склубился окрест неприступной тайны, куста, что горит и не сгорает:

окрест лилии Шарона, окрест розы Вардавара, — окрест славы, в коей Царь Машиях.

Москва, 1992

Close