Вера отцов наших. Продолжение

Основоположники древнеармянской литературы христианской эпохи вовсе не лицемерили, называя христианство «верою отцов наших». Они, безусловно, знали, что именно в свете этой веры и даруемой ею трансцендентной и открывающей врата в вечность благодати, армянству будет начертана стезя восхождения к священным истокам собственного бытия и дана сила, способная обезопасить его от грядущих величайших потрясений и дать новый толчок к созидательному проявлению сокрытых в его недрах великих цивилизационных потенций. Недаром древнеармянские исторические произведения по своему строению и содержанию бесконечно возвышаются над обычным для такого рода трудов жанром летописных хроник. С самого начала армянская историография с ее редкой для той отдаленной эпохи фактологической щепетильностью была окутана атмосферой священного исторического тайнодейства и понимания доминантности метафизической составляющей в армянской истории. Эти летописи воспринимались их составителями именно как откровение о священном настоящем и грядущем Армянского мира, откуда и проистекает подчеркнуто «библейский» стиль и характерный пророческий символизм их языка, удивительно сочетающийся с уже упомянутой нами фактологической точностью. Слабость дохристианских религиозных систем и провиденциальность принятия христианства армянством особенно хорошо видны на примере иранского мира. Если при парфянах религиозная система Ирана, также как и Аршакидской Армении была поражена бессистемностью, выхолощена бессодержательным формализмом и наводнена всякого рода эллинистическими и иными влияниями, то при Сасанидах мы наблюдаем возрождение древних и родственных индоевропейскому прототипу религиозных традиций, известных под собирательным термином «зороастризм». Сасанидские правители, считавшие себя наследниками и продолжателями дела Ахеменидов, возвели зороастризм в ранг догматически и культово регламентированной государственной религии, подводившей сакрально-идеологический базис под претензии на политическое и цивилизационное господство Ирана на переднеазиатском пространстве. В отличие от римско-элинистического язычества, зороастризм эпохи Сасанидов был серьезной и питающейся от очень глубоких и древних корней религиозной системой с развитыми богословием и культовой традицией. Однако всего этого оказалось недостаточно, поскольку менее чем за сто лет арабского владычества все религиозно-цивилизационные устои иранского мира оказались полностью перевернутыми и разрушенными. Ирану усилиями многих поколений удалось отстоять право на использование персидского языка в делопроизводстве и светской литературе, но он был начисто вытеснен из важнейшей и основополагающей - духовно-религиозной сферы, где безоговорочно утвердился арабский, чуждый иранскому индоевропейскому языково-идеоматическому мышлению. Была полностью утеряна тысячелетняя традиция иранской письменности. Религия аравийской пустыни не только задушила на корню все переднеазиатские цивилизации, но и опустошила все восточное крыло индоевропейского пространства, иссушив и ампутировав способность политически доминировавшего в нем иранского мира к цивилизационному самосовершенствованию в русле, родственном его искомым устоям. История не признает сослагательного наклонения и нам не хотелось бы гадать что стало бы с Армянским миром, если бы он, по несбывшимся мечтаниям армянских неоязычников, отверг проповедь Просветителя. Перспектива тотальной деградации созидательной индоевропейской сущности армянского мира и молитвенное арабоязычие заунывных пустынных мотивов, чуждых “Величайшей из северных стран” не могло и не должно было бы прельстить автохтонов Нагорья – страны “Наири” – истока «животворящих рек». Арабская вязь по причинам онтологического характера не могла стать живым и символонесущим выразителем армянской духовности и знания, равно как и формирующего их армянского языкового мышления. Надо понимать также и то, что осуждавшие и выкорчевывавшие «тьму и нечисть языческих заблуждений» христианские устроители Армянского мира боролись даже не столько против современного им бессодержательного и обреченного языческого неверия, сколько против тех незримых грядущих опасностей, которые оно несло пребывающим в нем. И именно благодаря их стараниям и верности истинным предвечным ценностям и традициям предков, восставшая в седьмом веке тьма пустыни всеми кровью, насилием, искушением земных благ и потаканием низменным инстинктам материального порядка так и не сумела полностью разрушить метафизическую духовную ткань и географическую основу нашего бытия – Нагорье и его держателей, приобщенных к богооткровенному познанию истины. Обратимся и к рассмотрению механизмов сопряжения национальных и духовных ценностей и приоритетов. Любая истинная духовность сознательно или подсознательно зиждется и питается от личного, пусть даже неосознанного контакта индивидуума со священными и трансцендентными энергиями, незримо присутствующими и благодатно пронизывающими материальную вселенную и жизнь каждого человека, сотворенного по образу и подобию божьему. Говоря о политико-идеологической «вредоносности» «привнесенного извне» христианского учения, сторонники рассмотренных выше конспирологических теорий в качестве доказательства правоты собственного мнения любят обращаться к якобы существующему концептуальному «противостоянию» между ценностями и приоритетами национальными и христианскими (последние рассматриваются как псевдодуховные). Обвинениями сколь излюбленными столь и примитивными служат утверждения о «строительстве церквей вместо крепостей», «проповеди монашества, а не военной доблести», «насаждения пораженческой идеологии подставления под удар «второй щеки» и т. п. К несчастью эти люди столь же мало знакомы с христианством как и с собственной национальной историей. Подобные суждения не только оскорбляют и попирают своей примитивностью память и великие деяния сотен и тысяч великих сыновей армянского народа, но и на практике «денонсируют» и ликвидируют все достижения армянской цивилизации. Ни Трдат, ни Маштоц, ни Мовсес Хоренаци, ни Егише не нуждаются в апологии своей убежденной приверженности христианству и тем более армянскому патриотизму.

Несколько обобщая и упрощая реальность можно выделить три подхода к проблеме сопряжения национального и духовного уровней в жизни наций и каждого отдельного человека. Первый подход рассматривает духовную плоскость как нечто полностью зависимое и инструментализированное по отношению к текущим национально-государственным приоритетам. Этот подход может давать такой же «текущий» и временный эффект, создавая при этом огромную опасность ввержения общества в военно-политические и идеологические катаклизмы. При всей взаимосвязи с физическим бытием, духовность и метафизическое общение с божественным представляет собою самостоятельную и в определенном ракурсе независимую плоскость. Ее низведение до инструмента, постоянно изменчивая манипуляция которым направлена на обслуживание ограниченных временными рамками конкретных политических задач не только подрывает восприятие ее метафизической ценности, но и вызывает тотальные «возмущения» в тонких сферах, способные инвертировать положительные устремления и надежды в отрицательный и губительный вектор. Ярчайшим примером опасности «земной» инструментализации священного может служить участь Третьего Рейха. Этот опыт показывает, насколько трагичным может быть конец той национально-государственной системы, где в расчете на непосредственный эффект искаженного духовно-харизматического воздействия на массы, извращаются традиционные ортодоксальные формы христианской духовности, замещаемые бесплодными попытками «интеррелигиозного» синкретизма и нездоровым (правильнее было бы сказать сатанинским) оккультизмом. Грань между даром состояния в божественной благодати и пропастью оккультных изысканий очень тонка и требует к себе непрестанного внимания тех, кому волей судеб будет определено быть кормчими Армянского мира. Другой крайностью может быть отвержение национальных ценностей и приоритетов ради «полного» посвящения себя служению «анациональному» Богу. По существу именно подобную интерпретацию религии приписывают армянскому христианству его современные обвинители. Однако нелепость подобного суждения настолько очевидна, что побуждает нас сразу перейти к рассмотрению реальных механизмов взаимодействия и сопряжения национального и религиозного уровней. Наднациональная сущность христианства никогда не была преградой для патриотизма христианских народов. Здоровый национализм, основанный на чувстве преданности родине и гордости ее культурой и историческим наследием есть суть заповеди почитания отца и матери, которая не ограничивается требованием почитания собственно земных телесных родителей. Более того, человек презирающий и отвергающий наследие и память предков, человек не чувствующий ответственности за судьбу народа, сыном которого он является по определению не может быть хорошим христианином и идти по стезям совершенства и благодати. Чувство преданности родной стране и готовность к самопожертвованию во имя ее спасения и процветания – обязательное условие, без которого все разговоры о постижении божественного бессмысленны и неискренни изначально. Любовь к Богу не подменяет любовь к человеку и не замещает жертвенность во имя ближнего. Более того, заветы Христа не упраздняют ветхозаветные божественные откровения, а лишь возводят их на завершающую ступень совершенства. Средства и методы, которыми реализовывалось божественное обетование об обладании «Землей обетованной» хорошо известны. Современному человеку, они могут показаться шокирующими и бесчеловечными, но кто может поставить под сомнение бесконечное человеколюбие воплощенного Сына Божия – мучимого и распятого во отпущение грехов. Вернемся к словам, сказанным нами вначале о несоответствии гуманистического понятия справедливости божественной, проявляющейся и пронизывающей всю историю человечества. Все великие христианские святые, все отцы Вселенской Церкви, все наши святители никогда не ставили под сомнение богопризнанное и священное право народов на обладание родиной и свободу. И Церковь во все времена именем Божьим и силой небесного благословения призывала своих сыновей к исполнению священного долга по защите своей страны. Защита права армянства на обладание родиной – Нагорьем - абсолют не только национального, но и религиозного порядка. Как мы уже говорили, наднациональная религиозная истина «нуждается» в национальном воплощении, благодаря которому и созидается прекрасная гармония различных христианских культур и цивилизаций. Каждая из этих культур неповторима и бесценна, как бесценна и неповторима жизнь каждого отдельного человека. Армянин нуждается в Нагорье, вне которого невозможно раскрыть и претворить в жизнь сокрытую в нем цивилизационнообразующую потенцию. Духовный мир армянина не имеет будущего вне Нагорья, с которым он связан теснейшими узами территориально-географического и духовно-метафизического бытия. Защита национальных святынь, уже два тысячелетия являющихся святынями христианскими, защита права тысяч еще неродившихся поколений на богопознание и богодуховенное созидание, защита предопределенной творением вселенной особой цивилизационной миссии Армянского мира бесконечно важна и никоим образом не может входить в противоречие с заповедью о любви и этосом божественного милосердия. Бог вершит судьбы мира не столько глобальными природными катаклизмами, сколько руками самих людей. К величайшему сожалению тьма неведения и разрушительная деструкция антропологического порядка может быть подсознательно осознаным (кажущаяся только на первый взгляд контрадикция в терминах) выбором не только отдельного человека, но и целых обществ, превращающихся в орудие зла – материального и метафизического. История человечества знала много примеров, когда разрушительные нашествия диких орд в считанные десятилетия испепеляли созданные на протяжении сотен и тысяч лет материальные и культурные ценности. Зло, в метафизическом плане означающее лишь вопиющее отсутствие совершенства, в плоскости материальной превращается в агрессивную энергию уничтожения и цивилизационного паразитирования за счет присвоения достижений порабощенных или истребленных народов и извращения общеизвестных исторических истин. Борьба со злом, равно как и само зло – явление многоуровненное. Это и внутренняя борьба человека за самосовершенствование и преодоление деструктивных импульсов в глубинах собственной сущности. Это и борьба ответственных граждан за справедливость и порядок в семье, обществе и государстве. Это и борьба созидающих культуру и одухотворяющих творение цивилизаций против сил разрушения - во имя созидания, жизни и вечности в Боге современного человечества и грядущих поколений. В некоторых случаях, после многих веков засилья потомки пришедших извне разрушителей воспринимали и наследовали культуру поверженных ими народов или цивилизаций. В этих случаях их человеческая составляющая не была изначально «подсознательно осознанным» образом ориентирована ко злу и, исполнив определенную ей свыше функцию, она из фактора разрушения путем длительных стараний и осознанного выбора наследовала роль и место поверженных им цивилизационных социумов. Зло, как отсутствие совершенства, а следовательно и антитеза бытия, имеет свойство концентрироваться вокруг истоков и сгустков последнего. Именно поэтому концентрация сил разрушения вокруг Нагорья выше, чем где либо на земле. «Человеческий материал», которым оперируют эти силы изначально слеп и в массе своей невосприимчив к благотворному влиянию (редчайшие индивидуальные отклонения лишь подтверждают общее правило). Зло, цивилизационная деструкция и «варварство», в метафизической плоскости на эмпирическо-историческом уровне выливаются в изощренное по политическим методам банальное цивилизационное паразитирование. Цивилизационное паразитирование очень живучая разновидность этно-государственного устройства. Оно может длиться веками, впитывая огромное множество черт и характеристик разрушенных и порабощенных цивилизаций. Все «созидание» подобного типа имеет изначально установленный деструктивный вектор, оно поверхностно, гротескно и бесплодно. В некотором смысле оно очень походит на «планету обезьян», где как будто повторяются во всех деталях устои созидающих цивилизацию обществ, государственные и даже научные институты, но на деле все это жалкая, уродливая, но главное, бесплодная на них пародия. Но в то же время пародия для них смертельно опасная! Османская империя была «карой за грехи», чудовищем, окончательно втоптавшим в прах большую часть восточнохристианского мира. Она стала тотальным извращением и логическим концом Византийской «ойкумены», до сих пор паразитирующем на костях, крови и в первую очередь на генах автохтононных народов, из которых она выжимает максимум того, что можно выжать убив активную память о собственном прошлом. Именно поэтому насущным императивом Армянского мира может быть только непримиримая и тотальная борьба во имя жизни. Полное и безусловное очищение Нагорья от засилья заполонившей его скверны и возрождение его цивилизационнообразующей функции – священный долг армянства перед Богом и наша святая обязанность перед историей. Ставшие орудием тьмы испепеляющие языки иноземного пламени должны быть погашены и смертоносные волны бесплодных пришлых народов должны отхлынуть. Только таким может быть христианское видение армянских национальных задач. Итак, христианство как религия наднациональна по своей сущности, поскольку не может быть многих богов и разных истин на каждый из народов. Бог и истина для всех едины. Но как уникален и неповторим всякий человек, несущий в себе печать и образ Единого Бога, так и наднациональная истина нуждается в конкретном национальном воплощении, каждый раз по-своему прекрасном и неповторимом. Пересечение общей и единой для всех истины божественного откровения с национальным гением каждого из народов создает условия для возрождения и преображения их в истине и благодати. В конечном счете, религия и вера действуя и преображая человека на личностном уровне, способствуют также и преображению общества и нации в целом. Национально-государственные институты, освященные авторитетом богооткровенной религии и несущие на себе печать высшего смысла, делают нацию неуязвимой на метафизическом уровне, даже если политические и военные катаклизмы, вызванные несовершенством их человеческой составляющей, приводят упомянутые институты к временному физическому уничтожению. Здесь уместна аналогия с человеком. По смерти, предопределенной грехопадением человеческой природы, бессмертная душа отделяется от тела, обреченного вернуться в прах физического небытия. Однако подобное состояние души противоречит целостности человеческой природы. Душа продолжает быть онтологически привязанной к временно несуществующему телу как философская форма последнего, вплоть до его воскресения в судный день. Нечто похожее мы наблюдаем и в случае проникнутых духом божественного единичных цивилизаций. Временное крушение национально-государственных институтов не обрекает эти цивилизации на небытие, поскольку одухотворившая и вознесшая их «нетленную форму» на неподвластный времени и законам материи уровень сила способна вновь воскресить и внедрить их в эмпирический ход исторических процессов. Конечно, национальные культуры могут существовать и без осознанного и неискаженного восприятия трансцендентной божественной составляющей бытия. Но только приобщенная к свету откровения национальная культура может перерасти в цивилизацию, готовую бросить вызов всепожирающему тварному времени и окунуться в вечность, где материя и пространство не довлеют и время уже не имеет значения. При всем нашем восхищении и непрестанной апелляции к традиционным и временно утерянным ценностям Армянского мира, психологическим порочным является восприятие былой славы армянства как некоего более недостижимого абсолюта. Каждый крупный исторический цикл, приближаясь к завершению, как бы замирает, создавая иллюзорное впечатление собственного совершенства и нерушимости. Отвергшая Бога, призревшая печать и образ божественного в человеке, изжившая себя по всем параметрам «потребительская» псевдоцивилизация, как бы непривычно для многих это не звучало, неуклонно приближается к тотальному краху. Введенное же не так давно в обиход выражение «конец истории» в пророческом смысле намного глубже по содержанию, чем это воспринимается измыслившими его политтехнологами «изотерических сфер». Научный прогресс, стремившийся лишь к удовлетворению все более низменных и извращенных материальных потребностей человека, привнес чудовищную дихотомию – разделение в его метафизическую конституцию, что чревато самыми губительными последствиями для каждого отдельно взятого индивидуума и «потребительских» обществ в целом. К концу этого исторического цикла Армянский мир пришел не без потерь. Утеряна большая часть нашей священной родины – Нагорья, забыты и растеряны величайшие пласты и ценности нашей культуры. Многовековым рабством и рассеянием извращено и подавлено восприятие места и роли армянства в человеческой истории. Но несмотря на всю глубину падения и духовного одичания мы остаемся хранителям Нагорья и наследственными обладателями величайшей из цивилизационнообразующих потенций высшего порядка. Возрождение Армянского мира - уже начавшая становиться видимой реальность. Божественное провидение дает нам новую, невиданную за прошедшие с момента первого цивилизационного взрыва на Нагорье тысячелетия возможность его повторения. Однако, преображение и системное возрождение Армянского мира не может происходить помимо и вопреки воле его земных хранителей. Неизбежный и тотальный политический, демографический и культурный коллапс современного миропорядка открывает перед Армянским миром новую ответственнейшую для него священную миссию – просвещения, одухотворения и заложения цивилизационных основ нового исторического цикла вселенской истории. Наша миссия заключается именно в преображении «конца истории» в ее новое и великое начало, в котором заключены судьбы, жизнь и стремление к вечности тысяч еще не родившихся поколений. Величайшие свершения, слава и непреходящее величие армянства еще впереди.

Александр Кананян Журнал Анив